Интервью Швырёва Сергея Павловича (пластический хирург)

Швырев Сергей Павлович  (пластический хирург)

Живые глаза, быстрый ум, негромкий голос, красноречивые жесты. Такой вот  Сергей Павлович Швырев!

Сергей Павлович,  как произошла ваша первая детская встреча с медициной? По настоящему сознательная жизнь у человека обычно начинается в школе, и первая встреча с медиками произошла  как раз в первом классе, когда у меня вдруг обнаружили ревмокардит. Пришлось лечиться, ходить на уколы - поликлинику я  посещал самостоятельно и с врачами был на «ты». Борьба с ревмокардитом продолжалась несколько лет. В итоге я был тощенький, худенький, щупленький, но с рогаткой, что полностью соответствовало имиджу дворового мальчишки небольшого периферийного городка. Освобождение от физкультуры не мешало жить нормальной уличной жизнью. А в пятом классе сказал родителям: «Все! Хочу велосипед! Надоело ходить пешком!» Родители сдались и выдали мне двухколесное чудо. Его, правда, потом украли - так же, как и два следующих. Это было нормально - на Урале люди простые. Природа в тех местах, пожалуй, самая  красивая - реки, озера, горы, хвойные леса... Ревмокардит я вылечил, и начал бегать на лыжах. До сих пор лыжи люблю больше других видов спорта.

• Именно беговые?

Да. Я хожу на лыжах  ради созерцания и душевного покоя. Жена у меня родом из Карелии и со мной заодно. Так что лыжи у нас всегда наготове, только тут вам не Урал - снега почти нет последние годы!

• А как вы выбирали профессию?

Медиков в ближайшем окружении не было. Мне пророчили Уральский Политехнический. Помню, когда я учился в 10 классе, мой дядя  убеждал меня: «Инженер - классная специальность!» На окончательный выбор повлиял случай - по телевидению увидел пару впечатляющих сюжетов, героями которых были военные врачи, в том числе и Сенкевич с его путешествиями! Романтика! Короче, я начал готовиться к поступлению в Военно-медицинскую Академию. Отличником в школе не стал, но в аттестате - 75% «пятерок».

• А двойки-то у вас были когда-нибудь?

Были. В первом классе за прописи. Тогда еще нужно было писать буквы чернильным перышком. И один несчастный диктант я написал только с третьего раза.

Зато в ВМА даже «троек» не было - дело чести.

• Как же вы попали в ВМедА?

О, это целая история! Выяснилось, что в военкомате нет разнарядки на то, чтобы отправить меня учиться в Академию. Пришлось отцу ехать в Свердловск и договариваться с военкомом. Медицинскую карту переписали, чтобы никакой ревмокардит не портил картину.

Питер вызвал у меня шок. Я не мог себе представить, что он такой потрясающий! Когда сказали, что нужно ехать в Красное Село сдавать экзамены, я по наивности даже немного загрустил, что и города-то не увижу. Определился в роту поступающих, нас было 120 человек, а к последнему экзамену осталось всего  восемь.

Напоследок была физика. И я со своей фамилией на букву «Ш» сдавал этот экзамен последним. Чтобы поступить, мне обязательно была нужна «пятерка». Но я не «физик», и застрял на одной из задач. И вот здесь произошло то, чего я никак не ожидал. Со словами: «И пусть тебе повезет!» - преподаватель подарил мне пятерку... 

 Кстати, отправляя меня в Питер, отец снял со своей руки часы и сказал: «Поступишь - твои». И я с гордостью ему их  не вернул.

• А есть ли какая-то особая специфика обучения в ВМА?

Конечно. Это же все-таки Вооруженные Силы! После поступления все мы проходили специальный курс, где нас проверяли на совместимость, на способность работать в условиях армии. Мы же военные, должны и автомат знать, и прочие военные премудрости. Не все ребята это выдерживали. А тех, кто прошел по конкурсу в ВМА но не создан для армейской службы, охотно принимали медицинские институты города.

Важный момент: студент гражданского ВУЗа может не учиться, а в ВМА, даже если не хочешь, учиться будешь.  Обстановка такая. А преподаватели и научная школа - круче некуда!

• Что было самое трудное?

К учебе привыкнуть легко, к экзаменам тоже. Пожалуй, сложнее всего была армейская система  жизни, которая навязывает свои правила. А они часто несовместимы с врачебной средой. Доктор должен быть свободным и мыслящим человеком. Регламент не должен подавлять, равно как и командир, который не всегда бывает на высоте.

Что же было после выпуска? Мне достались связисты, которых нужно было лечить в крошечном медпункте. А за забором находился большой красивый госпиталь - и даже с занозами людей направляли туда. Казалось бы, грозит полное отсутствие практики! Однако к концу службы у меня накопилось три толстенных журнала мелких операций - я успешно оперировал под местной анестезией. Затем поступил в клиническую ординатуру ВМА, где на правах специалиста снова стал заниматься хирургией кисти и микрохирургией под руководством замечательного микрохирурга - А.Е.Белоусова.

• Бывали какие-нибудь особенные случаи?

Однажды привезли по скорой невесту - окровавленный безымянный палец на правой руке. Оказывается, она так резво танцевала на свадьбе, что зацепилась новеньким обручальным кольцом за дверную ручку и оторвала палец! 4 часа работы - и палец на месте. Хорошо еще, что не потеряли его по дороге. 

Или, помню, настал май. Множество клиник начали закрываться на отпуск, а народ рванул на дачи. Для меня понятие «дача» - это пилы, топоры, оторванные пальцы, глубокие порезы, даже огнестрельные ранения. Я тогда работал в травматологии, и «скорая» везла нам всех подряд. Бывали весьма серьезные перегрузки. Как-то в мае с понедельника по пятницу простоял за операционным столом 42 часа, это не считая перевязок, приемов и других дел. Конечно, тогда я был моложе, энергия била ключом, да и «козерог» я по Зодиаку - характер упорный.

• Каким из микрохирургических достижений вы гордитесь больше всего?

Был случай - парень разгружал машину, та дернулась, и ему бортом отрубило 4 пальца, каждый в отдельности. Мы с коллегами работали 14 часов, и все пальцы прижились! Понятно, что вероятность приживления каждого последующего снижалась - но у нас все получилось. Еще год потребовался, чтоб заставить пальцы как следует работать.

• Впечатляющий случай! А как нужно правильно хранить отрезанную конечность?

В салфетке, которую смачивают очень холодной водой. При правильном хранении есть шанс, что конечность приживется даже через сутки. 

• А как узнать, есть ли у человека предрасположенность к такой кропотливой работе, как микрохирургия? Быть может, существуют какие-то специальные увлечения?

Микрохирургия - это любовь и терпение. Про предрасположенность не знаю, но когда я был в первом классе, мне брат подсунул нехитрый резец для резьбы по дереву. И я вырезал большие красивые картины. Это требовало старания и тщательности, была нужна мелкая пальцевая техника. А потом старший брат с первой зарплаты подарил мне фотоаппарат Смена-8. И с тех пор я охотно фотографирую. Тут не хобби, а неотъемлемая часть профессии. Дело в том, что в пластической хирургии очень важна наглядность. Утверждаешь, что ты лучший? Отлично! Тогда покажи, как было до операции и что стало после. Наша задача делать то, что дает эффект. Если спрашивают: «А почему вы делаете так, а не иначе?», я всегда могу ответить: «А вы результат видели?»

Помню, ко мне спустя два года после круговой подтяжки лица зашла пациентка просто показаться. Она благодарила за прекрасный результат, а я попросил разрешения сделать снимок для сравнения с тем, что было до операции. Снимал я тогда еще на пленку, проявил ее только через три месяца, и когда сравнил фото «до» и «после» был поражен: колоссальная разница в возрасте при очень гармоничном виде лица! И никаких намеков, что была выполнена такая операция!

• Есть ли у вас какое-либо кредо?

Мой постулат - не подтягивать пациента под излюбленные методы, а стараться разными способами решать проблемы. Доктор должен быть достаточно универсальным, а не навязывать всем свою любимую тему или технологии. Я против моно-методов, когда вам навяжут какую-нибудь эндоскопию только потому, что она хорошо у доктора получается. Нужно понять, что нужно пациенту и применить такие вещи, которые подходят именно ему. Пожалуй, самое важное - я должен постоянно осознавать простую истину: человек ко мне пришел за результатом!

А есть ли какой-нибудь критерий эффективности? Эффективность работы, например, можно оценивать по количеству претензий! Есть доктора, которые непрерывно судятся со своими пациентами. А я хочу нормально работать и жить. Нельзя недооценивать «сарафанное радио». Наши пациенты часто приходят по рекомендации от знакомых - потому, что мы не делаем глупостей, за которые потом стыдно. Мы рады, что у нас благодарных пациентов - подавляющее большинство. Вот, например, по закону парных случаев зашли две бывшие пациентки. Одна: «Как я счастлива, я после операции замуж вышла!»  Но я тут не при чем, главное - в ней самой! Другая: «Я благодаря вам после операции получила прекрасную работу, сейчас тут на учебе и зашла вам показаться».  Приятно, когда все получается! Какие операции чаще приходится делать, на лице или на теле? Делаю и те, и другие. В эстетической хирургии начинал с увеличивающей маммопластики, потом много занимался липосакциями. И хоть я считаю, что мой конек - омолаживающая хирургия лица, охотно оперирую и тело.

• Вы много общаетесь с коллегами?

Без этого нельзя. Бывают серьезные задачи, когда нужно привлекать знания из сопредельных областей науки. Мы обязательно учимся, посещаем профессиональные конгрессы, чтобы не пропустить что-либо интересное. Обсуждаем,  что полезно применять в работе, а что не обязательно. Всегда обсуждаем сложных пациентов, заходим друг к другу на операции. Тем и хорош коллектив - удается отфильтровать самое нужное в работе. Командная работа - это здорово. Хотя, конечно, свой почерк обязательно есть у каждого хирурга.

Оцениваете ли вы внешность случайных собеседников с точки зрения пластического хирурга? Нет. Быть может, человеку комфортно со своей внешностью. Мне же неизвестно, чего он хочет! Я знал одного пластического хирурга, которой блестяще делал ринопластику. Но при этом он сам был с таким носом!..Так что я профессионально рассматриваю только тех людей, которые приходят ко мне с осознанным желанием что-то изменить в своем облике. И мы вместе разбираемся в том, что не нравится. Бывает, что после этого человек уходит, описывает круг по городским клиникам и снова возвращается: «Мне насоветовали и то, и то, и то. А вы - только это!» В пациенте нужно видеть человека. Тогда он и сам вернется, и других страждущих приведет.

Традиционный вопрос: что вам хочется сделать, и чего вы делать ни за что не станете? Хочется как можно больше делиться опытом уже освоенных высоко-результативных операций, в том числе с пластическими хирургами других городов. Мне нравится оперировать быстро, безошибочно, точно, нетравматично. К этому идет современный мир, и мы  должны соответствовать. Молодость к нашим пациентам должна возвращаться не на год-два, а на много лет. При этом человек должен выглядеть естественно - наши пациенты этого заслуживают! Еще хочется, чтобы клиника росла и развивалась, и каждый врач мог в полной мере реализовать все свои сильные стороны.  А не буду делать того, что мне не нравится. Если чувствую, что получится плохо или не то, что задумано - не стану даже начинать. И перебивать в споре никогда не буду, кричать. Я всегда говорю тихо - но при этом все молчат. И всегда люблю слушать других. Пациента, например,  тоже надо уметь слушать...